Горячее 14-е

Г

Марина общалась со мной намеками. Не знаю, как с другими, но со мной, в основном, ими. «Ой, смотри какие красивые трусики» — пишет она в описании фотки, которую только что сделала в ТЦ. «Подарил бы кто» — добавляет она отдельным сообщением. И стесняющийся смайлик. И так во всём. Женщина-загадка — это про Марину. Потому что сам черт ногу сломит в её намеках и подмигиваниях. Ни рогов, ни копыт у меня нет, да и нравится мне, когда все мои конечности правильно функционируют. Так что я забивал. В основном. Но в некоторых случаях я всё же давал слабину. Иногда это даже заканчивалось хорошо.

14:00. Марина сбрасывает мне фотографию ванной комнаты в свечах. «Смотри, как романтично» — томное придыхание слышится даже в сообщении в Телеграме.

14:02. «Да, очень. Хочешь так же сегодня?» — подыгрываю я ей. 14 февраля как-никак.

14:02. «Если ты, конечно, не против» — как бы нехотя соглашается она.

Около 7 вечера товарищ подбрасывает меня до ближайшего к дому Марины супермаркета. Это уже третий магазин, где я пытаюсь купить свечи. Нигде их нет. Скрестив пальцы и молясь Амуру иду по рядам. Две последние пачки. Одну беру, вторую оставляю возможному другому, такому как я, романтику. Кажется, у меня сегодня будет горячий вечер. И пока что, я даже не представляю насколько.

20:00. Марина встречает меня в белом банном халате. И тут же пресекает мои попытки забраться под него руками. «Сначала помой руки» — мамочкины нотки сквозят в её голосе. Я взрослый и сам знаю, когда мне мыть руки, решаю я и с обиженным видом иду ставить шампанское в холодильник.

С Мариной у нас была негласная договоренность. Она меня кормит — я довожу её до оргазма. Мне хватает одной тарелки, ей — одного оргазма. Вин-вин, я считаю. И вот, пока я ем «праздничную» печень утки под каким-то там французским соусом, она под шум воды расставляет свечи в ванной. «Как доешь, приходи ко мне,» — кричит она мне и закрывает воду. Сегодня был сложный день и я очень устал. И чем быстрее она кончит, тем дольше я смогу поспать. Прагматично, но хороший секс — это не то в наших отношениях, чем мы могли хвалиться перед друзьями.

Наспех доев курицу (или утку, что там было) я, захватив два фужера и шампанское из холодильника, спешу в ванну. Клубы пара красиво плывут по ванной в теплом свете десятка свечей. Марина лежит под толстым слоем пены и манит к себе пальцем. Прыгая на одной ноге, в попытке снять  штанину и не раздавить фужер, я заставляю Марину смеяться. 

Успешно справившись с джинсами и боксерами, погружаюсь в маленькую ванну, под пену, к ожидающей меня женщине. Разливаю шампанское и мы о чем-то мило беседуем. Допив очередной фужер, откидываюсь назад, и ухом чувствую что-то горячее. Так как женщина передо мной, второй не может быть, скорее всего, это свеча. Отдергиваю голову и оборачиваюсь. Точно, еще бы пару сантиметров левее и прощай моя прекрасная кудрявая шевелюра.

В приступе смеха женщина на другом конце ванной запрокидывает голову и своими длинными мокрыми волосами сбивает свечу со своей стороны в воду. Под едва слышный «пшшш», её смех обрывается. Мы смотрим друг на друга. «1:1,» — читается в наших взглядах. Уже более сдержанно продолжаем пить шампанское.

«Тебе не кажется, какой-то запах появился в ванной?». «Это не я!», — сразу выпаливаю я, и только потом провожу быстрый анализ организма — мог ли он без моего ведома так среагировать на утку (или индейку?). Последующий анализ запаха подсказывает, что дело не в утке. А в курице. Правда, не той, которую приготовила Марина. А той, которая у нее в голове. Как иначе объяснить полыхающую синим пламенем полочку под зеркалом, я не знаю.

Вспоминая школьные уроки ОБЖ и пытаясь не разбить голову о фаянс её унитаза, я выскакиваю из ванной, хватаю полотенце и бросаю его на полку. Следующим быстрым движением вытаскиваю из-под полки подсвечник с длинной свечой.

В погоне за романтизмом, она решила, что купленных мною свечей недостаточно, и водрузила под полочку у раковины свечу, оставшуюся с Нового года. Высокую. В подсвечнике. А пластик на полочке не привык к таким близким и горячим контактам, сначала потек, а потом просто вспыхнул.

Шампанское мы допивали молча. Она — почти с головой спрятавшись в остатки пены. Я — сидя на краю ванны и думая о том, зачем я вообще здесь. Ведь это день всех влюблённых. А я не люблю ни её, ни шампанское, ни горящие пластиковые полочки.

С тех пор, каждый раз, когда я слышу, как кто-то говорит «она такая горячая штучка», я вспоминаю Марину и мысленно оппонирую ему: «чувак, ты даже не представляешь, что такое настоящая горячая штучка».

Оставить коммент

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.