Пусто та

П

Человеческий поток главной пешеходной артерии страны врезается в нас и разделяется на два, как поток воды в горной реке огибает камни на своем пути. Она положила голову мне на грудь и крепко обнимает меня. Сейчас я для нее — Лейла. Не потому, что от меня, как и от нее несет псиной, нет. Потому, что я для нее сейчас — бесполый комок тепла, который не обидит, примет ее тепло и безвозмездно поделиться своим. Она сдерживает слезы, она знает, что если даст слабину — их потом не остановить. Я обнимаю ее и не знаю, что говорить. Когда тебе 19 — точно знаешь что нужно говорить и делать в такой ситуации. А в 25 — в голове ни одной путной мысли. Все что крутиться — банально и бессмысленно. В 25 и так все это знаешь, без других. Знаешь, что не нужны эти банальные слова. И не знаешь, что вообще нужно и нужно ли хоть что-то.
Пока мы сидели в сквере, я так же подбирал слова, прокручивал их в голове и пытался выстроить в осмысленные предложения. Всё безуспешно. Вспомнил только про пару заметок, написанных когда мне было точно так же плохо.

«С момента… гм… разрыва, что ли… Окей, пусть будет разрыва, у меня внутри появилась дикая, беспросветная пустота. И я до сих пор не понимаю, как от нее избавиться. Я начал тогда, да и сейчас продолжаю, забрасывать внутрь себя новых людей, события, эмоции и впечатления. Но все пропадает, практически бесследно. То есть, да, было круто, порой даже очень. Оно конечно же запомнилось. Но вот это чувство радости и восхищения очень быстро проходит. И получается, что все эти крутые события там, снаружи, а внутри только обрывки и пустота. И как это надолго, чем ее наполнять, пока не ощутишь по новой, во всей красе, вкус жизни — непонятно. От этого хочется плакать, но не получается, потому что внутри нет даже слез».

Прочитал ей это и она согласилась. Что-то такое ощущаешь, когда всё, что ты давал, оказалось не нужно. Человек подвинул это в сторону, сказав «спасибо, не интересует». А куда это все девать, что с этим делать?

— Ты это… главное не ройся в этом. Зароешь себя еще. С головой. Не надо так.
Она кивает.
Мы говорим еще о чем-то, но это уже не важно.

На прощание я обнимаю ее еще раз и прижимаюсь губами к виску. Не отрываясь, почти шепчу в ухо: «Всё будет. Как-то будет. А потом будет хорошо».

Мы расходимся в стороны и поток человеческих тел заполоняет все расстояние между нами. Я хочу крикнуть, но понимаю что бессмысленно. Говорю про себя: «Будет еще Он и вечера на Русановском песке, и вино, и тахикардия, когда Он берет за руку. А если вдруг нет, то всегда будут Женька, Лейла, Алиска, Оля, Ирка, Наташа и я»

Оставить коммент

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.